С этими словами Каламаке спрятал Библию под подушку, лежавшую на софе, извлек оттуда же коврик изумительно тонкой работы и высыпал листья и травы на песок в оловянную миску. А затем они с Кеолой надели ожерелья и встали лицом друг к другу по разные стороны коврика.

- Час пробил, - молвил колдун, - мужайся.

Он поджег листья и, бормоча какие-то заклинания, раздул пламя пальмовой ветвью. Сначала в комнате было почти темно, ведь ставни были затворены, но потом вспыхнуло пламя, и комната ярко осветилась. К потолку потянулась струйка дыма; голова у Кеолы закружилась, в глазах потемнело, как сквозь сон, он слышал бормотанье Каламаке. Вдруг что-то с быстротой молнии ударило в коврик, на котором они стояли. И в то же мгновение дом и комната исчезли и Кеола потерял сознание. Потоки солнечного света заливали все вокруг, когда он очнулся на берегу моря; ревел прибой, они с колдуном стояли На том же коврике, вцепившись друг в друга, еле переводя дыхание. Не говоря ни слова, они заслонили глаза от яркого солнца.

- Что это было? - крикнул Кеола. Он пришел в себя первым, потому что был помоложе. - Такая боль, будто расставался с жизнью.

- Какая разница, - задыхаясь, произнес Каламаке. - Дело сделано.

- Скажи, ради бога, где мы? - тревожился Кеола.

- Не о том спрашиваешь, - отвечал чародей. - Мы здесь, все в наших руках, надо браться за работу. Я отдышусь, а ты сбегай на опушку леса, принеси мне растения и листья деревьев, которых здесь больше всего, - по три горсти каждого и поторапливайся. Мы должны вернуться, когда придет пароход. Люди удивятся нашему исчезновению, - и колдун, пыхтя, опустился на песок.

Кеола шел сверкающим песчаным берегом, усыпанным кораллами и раковинами, и размышлял: "Как бы запомнить этот берег? Вернусь сюда и соберу ракушки".